Подскажите по клеймам.

[никитин дмитрий 260]

Добрый день, уважаемое сообщество. Подскажите пожалуйста по клеймам на фрагментах самолета. 

[никитин дмитрий 260]

Фото

[авиатор 1248]

Первое  похоже  18  завод.

Второе  не  видел  никогда.

[никитин дмитрий 260]

Спасибо, Константин Эдуардович. Эти два фрагмента с одного места. 

[Павел69 235]

Если с одного места падения, то тогда предположительно 18 завод. 

[никитин дмитрий 260]

Ещё фото

[никитин дмитрий 260]

Сегодня нашли такой относительно большой фрагмент 1*1.5 с номером. Может быть номером машины? 

[никитин дмитрий 260]

[никитин дмитрий 260]

А 69-15?

[авиатор 1248]

1 час назад, никитин дмитрий сказал:

Ещё фото

А  это  клеймо  126  завода

[Синд 1811]

А69-15 это, похоже, заводской номер ДБ-3ф 69-й серии выпущенного 126-м заводом (на ЧФ был А59-12). Чекуха 126 го завода косвенное тому подтверждение 

Изменено 9 часов назад пользователем Синд

[никитин дмитрий 260]

2 часа назад, авиатор сказал:

А  это  клеймо  126  завода

У нас такого справочника нет. 

[никитин дмитрий 260]

Ещё намыли. Значит 126 завод

[linnet 3289]

2 часа назад, никитин дмитрий сказал:

А 69-15?

А может быть,

748 апдд 3 аддд    ДБ-3ф    6915    882768  882769  нбз    14.02.1942   ? командир корабля Оржеховский    к-н 13.02.1942?
                            

[никитин дмитрий 260]

Борис Владимирович, очень похоже. Там наземными частями нашли капитана  Моисеенко д. Холм

Изменено 10 часов назад пользователем никитин дмитрий

[Павел69 235]

4 часа назад, никитин дмитрий сказал:

Сегодня нашли такой относительно большой фрагмент 1*1.5 с номером. Может быть номером машины? 

На фото справа внизу лючок от ДБ

[skylark 1287]

1 час назад, linnet сказал:

А может быть,

748 апдд 3 аддд    ДБ-3ф    6915    882768  882769  нбз    14.02.1942   ? командир корабля Оржеховский    к-н 13.02.1942?
                            

Молодчий А.И. о гибели экипажа Оржеховского, из книги «Самолет уходит в ночь»:

 «… В течение двух-трех месяцев конца 1941 года и начала 1942-го нами командовал капитан Р. М. Оржеховский, я также уже рассказывал о нем. Он прибыл в наш полк, имея боевой опыт. На его гимнастерке - орден Красного Знамени. А в душе - необычайная страсть к бою. В одном из воздушных боев ему сильно повредило руку, оторвало несколько пальцев. Но он, как и Редько, продолжал воевать. Его экипаж бомбил фашистов, когда мы гнали их из-под Москвы.

...Ранним морозным утром Оржеховский повел нашу эскадрилью на боевое задание. До цели шли выше облаков, а чтобы метко поразить заданный объект, были вынуждены рассредоточиться.

- Облака пробивать по одному, - распорядился комэск.

Вырвавшись из серого плена облаков, увидел внизу "работу своих товарищей. Железнодорожная станция была окутана дымом. "Сейчас поддадим и мы!" - подумал я. Наши бомбы тоже легли по эшелонам. А со второго захода штурман и воздушные стрелки выпустили длинные очереди из бортового оружия. Затем снова вошли в облака. Все удачно. Над целью по нашим самолетам стреляли, но вреда никому не причинили. Радист Панфилов слышал доклад по радио на КП полка о том, что все экипажи эскадрильи задание выполнили.

Через некоторое время приземлились на своем аэродроме. Эскадрилья собралась вместе. Экипаж С. Полежаева, В. Соловьева, А. Гаранина, С. Даншина, И. Андреева и мой - все здесь, а нашего командира эскадрильи Р М. Оржеховского все нет и нет. Что же могло произойти? Обратный полет все экипажи выполняли исключительно в облаках.

- Я пару раз пытался высунуть нос из облаков, но куда там - "мессеры", - сказал Леша Гаранин.

- А мы хотели идти выше облачности, - рассказывает Соловьев. - Но поняли: опасно. Навалились истребители. Нырнули мы в облака, да так и до конца...

Наш экипаж тоже пытался выйти выше облаков, но каждый раз мы обнаруживали там патрулирующих немецких истребителей. Навязывать бой "мессерам" - это не дело бомбардировщиков. Ведь истребитель по своему вооружению, скорости, маневренности значительно превосходит нас. Поэтому мы вели с ними только оборонительные бои. Если уже не было возможности избежать этого - приходилось драться.

Экипаж Оржеховского так и не вернулся в тот день. Не было его и через неделю. Что с ним случилось, мы так и не узнали. Вероятнее всего, самолет комэска был сбит вражескими истребителями на обратном маршруте, когда он летел выше облаков…».

Состав экипажа: капитан Оржеховский Роман Маркович, штурман капитан Моисеенко Николай Харитонович (похоронен наземной частью в районе д. Холм), стрелок-радист старшина Кустов Александр Георгиевич, воздушный стрелок ст.сержант Федоров Иван Иванович.

А вот эта выдержка из этой же книги, но про другой, более ранний вылет:

«… Нa календаре - 24 января 1942 года, хожу по аэродрому хмурый и злой. За мной по пятам - экипаж, тоже сердитый. Не "безлошадные", а вот остались на земле, а эскадрилья улетела на задание.

Сегодня капитан Р. М. Оржеховский использовал свои права, как говорится, на всю железку. Он - комэск, я в данный момент - его заместитель. До этого временно исполнял обязанности командира.

В предыдущем вылете машина Оржеховского получила сильные повреждения. Чтобы восстановить ее, старший техник лейтенант Леонтьев и другие трудились без устали. Но даже золотые руки ремонтников на этот раз не выручили. К нужному времени не удалось залатать все пробоины, отремонтировать поврежденный фашистскими снарядами самолет.

Новый комэск, как пришел, не пропустил еще ни одного вылета. Рвался в бой. Всегда эскадрилью водил сам. Это всем нам было по нраву. Но вот сегодня...

Оржеховскому непременно хотелось лететь. Он бегал вокруг своего израненного самолета, подгонял техников и покрикивал на всех, кто попадался ему под руку. Но, понятно, делу это не помогало. В который уж раз он смотрел на часы. До вылета эскадрильи на боевое задание остаются считанные минуты, а его самолет все еще не готов. У Оржеховского растерянный вид, он не может придумать, что нужно сделать, чтобы ускорить ремонт. Но каждому, в том числе и членам его экипажа, ясно, что это невозможно. Мы тоже следим за ремонтом. Кто же поведет эскадрилью? Вот-вот должна поступить команда "По машинам!". Мы уже готовимся занимать свои места. И тут у меня сердце екнуло. Я все сразу понял. Догадался и экипаж.

- Не дам ему машину! - сердито сказал я.

- Не надо горячиться, Саша, - принялся успокаивать меня как всегда степенный и рассудительный Куликов. - Он - наш командир.

Конечно, мне не надо было напоминать о субординации - человек военный, пришлось подчиниться.

Так командир эскадрильи капитан Оржеховский повел в бой эскадрилью на моем самолете. А я остался на земле…».